mailto:klass@igisp.ru
Карта сайта Публикации о книгах и отдельные главы Ссылки Гостевая Книги Видео-кассеты Аудио-кассеты


Об Издательстве

Новости

Каталог

Авторам

Интернет-магазин

Информация оптовикам


Тренинг Тренеров
Специализированный интернет-магазин "У Кроля"
Rambler's Top100 Rambler's Top100
TopList

Пегги Пэпп

ВЫРАБОТКА УСЛОВИЙ ПРОВЕДЕНИЯ КУРСА ПСИХОТЕРАПИИ



После того как психотерапевт сформулировал гипотезу, на следующем шаге ему необходимо утвердить терапевтический контракт с семьей путем задания условий курса терапии. Это осуществляется путем определения связи между симптомом и системой и постановки дилеммы изменения. Тот, в чьей власти определение проблемы, определяет и весь ход курса психотерапии.

Если предоставить семье возможность задавать условия через свое определение проблемы, психотерапевт собьется с пути, поскольку определение, которое даст семья, будет сохранять проблему. Если психотерапевт будет вовлечен в линейную дискуссию относительно того, следует ли матери быть менее деспотичной, отцу менее пассивным, а детям – менее непокорными своим родителям, то этим он даст возможность семье одержать победу в терапевтическом поединке. При обсуждении этих вопросов функция поведения будет обходиться молчанием, равно как и тот факт, что члены семьи используют деспотичность, пассивность и непокорность как тактику в своих взаимоотношениях.

При выработке терапевтического контракта психотерапевт должен принимать во внимание скрытые намерения и противоречия в выдвигаемых требованиях и оперативно переопределять проблему в удобоваримых терминах. Часто бывает, что семья просит психотерапевта совершить невозможное – изменить прошлые события, переделать членов семьи, разрешить вопрос каким-либо противоречивым образом или распутать клубок личных проблем. Например, одна из практиканток попросила проконсультировать ее по одному случаю, который она описала следующим образом:

         Я испытываю полную растерянность перед этой разведенной матерью и ее семилетним сыном Тимом. Она по-прежнему отказывается устроиться на работу, живет на пособие, и каждый раз имеет новый физический симптом. Она посещает трех разных врачей, каждый из которых говорит по-своему, после чего она обращается ко мне с вопросом, что же ей делать. Она чуждается всех, кто пытается ей помочь, включая собственную семью и друзей. Она не позволяет отцу Тима встречаться с ним, поскольку он не заезжает за ним вовремя, и отец угрожает подать на нее в суд. Она постоянно враждует с ним по поводу алиментов и попечительства. Она жалуется на то, что психотерапия ей не помогает и я делаю недостаточно. По-видимому, у нее крайне высокая невостребованная потребность в зависимости, и она старается кого угодно вовлечь в ее восполнение. Она грозит покончить с собой и угрожает отдать Тима приемным родителям. Что мне делать?

Мой ответ был: "А какова проблема?"

Моя ученица почувствовала смущение, поскольку она не связала ни один из вышеизложенных фактов в системную гипотезу, и в конечном итоге пыталась по отдельности разрешить более десятка проблем. Первый критический вопрос заключался в том, какую функцию выполняла беспомощность матери и для поддержания какой системы взаимоотношений?

Дальнейшие исследование этого вопроса на следующем сеансе показало, что мать вела вполне самостоятельный образ жизни, пока она не повстречалась и не вступила в брак со своим мужем, после чего она пошла по нисходящей, поскольку, по ее словам, муж своим тираническим преследованием и бесконечной критикой подорвал ее уверенность в себе. Даже после развода она оставалась с ним на ножах в борьбе за первенство.

На консультации мы определили беспомощность матери как способ оставаться в постоянном тесном контакте со своим мужем, продолжая ежедневно убеждаться в его правоте, оказываясь некомпетентной во всех возможных случаях. Данное определение проблемы было клинически полезным, поскольку оно связывало симптом (беспомощность матери) с системой, которая ее сохраняла и поддерживала (отношения матери со своим мужем). Новый терапевтический контракт был основан на выработке иных отношений с ее мужем.

В другом случае переживавшая разлад супружеская пара была направлена ко мне на консультацию, поскольку моя ученица не сумела утвердить с ними терапевтический контракт. Муж был решительно настроен против курса терапии, с самого начала утверждая, что нет необходимости в психотерапии, поскольку у них нет никаких проблем, а те, которые есть, они могут решить самостоятельно. Однако его жена пригрозила уйти от него, если он не захочет признать их проблемы и что-нибудь предпринять для их разрешения. Он приходил на сеансы неохотно, лишь бы ей угодить, и только и делал, что защищался, противоречил, отрицал и настаивал на том, что единственная проблема в том, что его жена фабрикует проблемы. Моя ученица пыталась проводить курс терапии, не задав для него условий.

На консультационном интервью (на которое муж опоздал на полчаса) я посоветовала своей ученице сказать мужу, что единственная его проблема заключается в том, что он не может убедить свою жену в отсутствии проблем. Ему следует попытаться убедить ее, что она счастлива, что у них хорошие отношения, и что он сам может решить любую возникшую между ними проблему. Моя ученица поступила в соответствии с моими инструкциями, муж согласился, и, как и можно было предположить, его попытки ни к чему не привели. В конце сеанса моей ученице следовало предложить мужу продолжить дома попытки убедить свою жену в том, что им не нужна психотерапия. Если ему это не удастся, он должен позвонить и назначить встречу. Таким образом, труд по преодолению противоречивой позиции мужа был переложен с психотерапевта на самого мужа. Путем переопределения проблемы контракт был изменен таким образом, что вместо психотерапевта, старающегося убедить мужа в том, что им нужен курс психотерапии, появился муж, пытающийся убедить жену в том, что он им не нужен. Психотерапевт задал условия курса терапии: муж должен либо сделать жену счастливой, либо признать, что он этого не может, и в этом заключается проблема.

Классификация методов вмешательства

При развитии данного подхода вскоре стало очевидным, что в различных ситуациях симптомы выполняют различные функции и что одни из них более существенны для равновесия в семье, чем другие. Если симптом является главным образом реакцией на кризис или на проходящее событие, то психотерапевту нет необходимости чересчур беспокоиться о последствиях изменения, поскольку семья, вероятнее всего, довольно быстро их абсорбирует. В подобных случаях вполне годится прямой подход, при котором психотерапевт просто определяет проблему и советует семье, что следует делать для ее разрешения. С другой стороны, если симптом начинает использоваться как секретное оружие в тайной борьбе или закрепляется в постоянно повторяющемся цикле взаимодействий, всякие попытки облегчить его, скорее всего, будут заранее обречены на неудачу. Психотерапевт в таком случае окажется в парадоксальном положении, когда семья будет просить его ликвидировать симптом, в котором она разместила свои активы, но не может в этом открыто признаться. В подобных случаях наиболее целесообразным будет косвенный или парадоксальный подход, при котором внимание сосредоточивается на последствиях расстройства этих активов.

Часто возникает вопрос о том, каким образом психотерапевт может определить, какого типа функцию выполняет данный симптом. Иногда это бывает невозможно сделать до того, как проведено вмешательство, поскольку только обратная связь от вмешательства обеспечивает психотерапевта необходимой информацией.

В первые годы нашего экспериментирования в рамках Проекта краткосрочной терапии мы иногда использовали парадокс когда это было неуместно или совсем не нужно. Злоупотребление методом для того, кто его только осваивает, по-видимому, неизбежно. Одной из наших первых семей была одинокая мать, которая пришла со своим неуправляемым восьмилетним сыном. Едва войдя в комнату, сын учинил разгром – отказывался сидеть спокойно, носился по комнате, опрокидывая мебель, раскидывал игрушки и постоянно перебивал свою мать. Консультационная группа сидела по другую сторону прозрачного зеркала, размышляя о функции симптома и пытаясь разработать схему парадоксального вмешательства в то время, как ребенок продолжал громить помещение. Наконец грохот стал настолько ужасающим, что группа решила постучать в дверь и сказать психотерапевту, чтобы он попросил мать утихомирить ребенка, так как невозможно ничего услышать. Психотерапевт выполнил это пожелание, и мать начала уговаривать, упрашивать, умолять, делать всяческие посулы, только бы ее сын вел себя хорошо. Остаток сеанса был потрачен на то, чтобы объяснить матери, как передавать сыну ясное сообщение. Постепенно эта задача была выполнена, и сын начал реагировать на возрастающую твердость матери. Поскольку это весьма несложное прямое научение сработало во время сеанса, группа и психотерапевт решили дать матери задание действовать в том же духе и дома, чтобы проверить, может ли она и дальше поступать так, как от нее требуется. Ей были также даны специальные указания, как обращаться с сыном при различных обстоятельствах. Мать сумела выполнить эти указания и обнаружила, что буйное поведение ребенка немедленно пошло на убыль. Выполнял ли симптом какую-то функцию или нет, на тот момент не имело значения, поскольку он не был настолько укоренившимся или живучим, чтобы его нельзя было изменить.

Однако в другом случае наш опыт был иным, и сколько бы раз мы ни проводили инструктаж, семья была не в состоянии исполнить то, что от нее требовалось. Если семья все время оказывается не в состоянии реагировать на прямые вмешательства, это является верным знаком того, что какие-то секретные намерения или скрытые договоренности заблокировали изменение. Время от времени порождающее симптом поведение прерывается лишь для того, чтобы симптом вновь появился немного позднее и в иной форме. Поскольку невозможно предсказать, случится ли это, и если да, то когда именно, и из-за того, что над будущими проблемами невозможно работать до того, как они появились, психотерапевт может находить решения только по мере того, как проблемы дают о себе знать.

Некоторые семьи с самого начала имеют признаки того, что логические вмешательства неизбежно обречены на провал, например, семьи, в которых имеют место какие-то неординарные договоренности или высокий уровень беспокойства, настороженности, несогласия, вины или злобы не позволяет семье "слышать" психотерапевта. Для того чтобы предложения психотерапевта возымели свое действие, вмешательства должны быть обращены на те посылки, при которых функционирует семья. Если семья функционирует на основе какого-то мощного скрытого убеждения или выполняет некое предписание, подразумевающее какую-то укорененную в прошлом традицию, подход на основе здравого смысла вряд ли будет возможен. В таких случаях мы применяем парадоксальные послания, которые обращены на эти убеждения или предписания. Позднее прямые и парадоксальные вмешательства могут чередоваться, при этом прямые вмешательства применяются для тестирования готовности семьи к изменению, а парадоксальные – для непрерывного выявления препятствующих ему тайных договоренностей.

Есть и определенные кризисные ситуации – насилие, внезапное горе, попытка самоубийства, потеря работы или нежелательная беременность, – при которых парадокс совершенно не подходит, поскольку психотерапевту необходимо быстро овладеть ситуацией, чтобы обеспечить структуру и контроль. Парадоксальные вмешательства лучше всего приберечь для скрытых, давно установившихся, часто повторяющихся стереотипов взаимодействия, которые не реагируют на логические объяснения или рациональные предложения.

Для того чтобы решить, какой тип вмешательства наиболее подходит в каждой конкретной ситуации, я провела их классификацию в подразделах "Прямые вмешательства, основанные на согласии", подразумевая под этим упование психотерапевта на то, что семья будет им подчиняться, и "Парадоксальные вмешательства, основанные на противодействии", подразумевая под этим ожидание психотерапевта, что семья будет оказывать им противодействие. (Эти термины были введены в обращение Рорбау, Тенненом, Прессом, Уайтом, Пикерингом и Раскином, 1977).

Прямые вмешательства на основе согласия

Прямые вмешательства – советы, объяснения, указания, толкования или задания, которые, как предполагается, будут восприниматься буквально и выполняться, как предписано, – напрямую нацелены на изменение семейных правил и ролей. Они включают в себя обучение родителей тому, как руководить детьми, перераспределение семейных обязанностей между членами семьи, установление требуемой дисциплины, регулирование личной жизни, определение возрастных приоритетов, и обеспечение семьи необходимой информацией. Сюда же относятся содействие открытому общению, предоставление семье личной обратной связи и прямое обсуждение стереотипов взаимодействий в семье.

Ниже приводится пример ситуации, для которой на первом же интервью было решено использовать прямое вмешательство: обозначившейся проблемой была зарождающаяся боязнь школы у четырехлетней дочери, у которой начиналась истерика каждое утро, когда мать пыталась усадить ее в школьный автобус. Она кричала и пиналась до тех пор, пока мать, которая только что вновь вышла на работу и испытывала чувство вины по поводу того, что отправляла свою дочь в ясли-школу, не забирала ее обратно. Весь остаток дня мать бывала расстроена и обижена из-за того, что не вышла на работу. На следующее утро мать старалась подойти к автобусу, соблюдая всяческую осторожность, а дочь, чувствуя обеспокоенность и смущение своей матери, вновь закатывала истерику, пока ее не забирали обратно.

Мать взяла на себя ответственность за проблему, осознавая, что не справляется с ситуацией должным образом и нуждается в определенном руководстве. Муж, работавший далеко от дома и уходивший из дома очень рано, не возражал против того, чтобы его жена работала, и здесь, по-видимому, не было никаких значительных супружеских разногласий, в которые могла быть втянута дочь. Психотерапевт, почувствовав, что мать заинтересована и всячески ему содействует, дал ей указание предпринять твердые решительные действия. Ей был дан совет посадить дочь в автобус, повернуться и уходить, и ни при каких обстоятельствах не забирать ее обратно. Мать сумела справиться с этой задачей, и на четвертый день приступы истерики постепенно сошли на нет, и дочь садилась в автобус без каких-либо недоразумений.

В этой семье симптом не использовался для решения какого-то иного взаимоотношения, был лишь гипертрофированной реакцией матери и дочери на новую жизненную ситуацию. Если бы симптом выполнял какую-либо функцию в супружеских отношениях, в частности, предоставлял отцу возможность выразить свое неудовольствие по поводу выхода матери на работу, то решить эту проблему было бы не так просто.

Парадоксальные вмешательства на основе противодействия

Существует много различных определений парадокса. Одно из них, приводимое в Международном словаре Вебстера, следующее: "Утверждение или чувство, кажущееся противоречащим или противопоставленным здравому смыслу, но которое в действительности может оказаться верным".

... То парадоксом числилось когда-то,
но на поверку может правдой быть.
Шекспир

Самым важным в этом определении с точки зрения нашего клинического использования парадокса является слово "кажущееся". Наши парадоксальные сообщения только выглядят противоречивыми. Они содержат двойное послание семье: одно послание указывает на то, что им было бы неплохо измениться, а второе – на то, что это будет не так уж хорошо, – при этом оба послания передаются одновременно. Психотерапевт убежден, что оба послания "правильны" и вследствие этого может передать их со спокойной душой и чистой совестью. Например, в разделе "Дочь, которая сказала "нет" (глава 6) я говорю этой дочери, что чем несчастней она будет сейчас, тем лучше для нее же самой, поскольку ее несчастность – это ее способ сказать родителям "нет". Я передаю кажущееся противоречивым сообщение, состоящее в том, что дочь должна быть несчастна, чтобы быть счастливой. И это верно, поскольку последствием того, что она станет счастливой, будет то, что она доставит удовольствие родителям, что сделает ее несчастной; но последствием того, что она станет несчастной, будет то, что она доставит неудовольствие себе.

Парадоксальные сообщения используются в Проекте краткосрочной терапии для того, чтобы давать определение кажущемуся противоречивым поведению, которое в текущий момент имеет место у членов семьи в отношении друг друга. Они не фабрикуются в голове психотерапевта, чтобы быть навязанными семье. О них говорится как об "основанных на противодействии", поскольку есть надежда на то, что члены семьи начнут противодействовать той части сообщения, что удерживает их от изменения. В данном случае надежда возлагалась на то, что дочь воспротивится моим рекомендациям оставаться несчастной, чтобы таким образом сказать своим родителям "нет", и найдет другой способ своего обособления.

При разработке системного парадокса психотерапевт соединяет симптом с выполняемой им в системе функцией и предписывает одно относительно другого (симптому функцию, а функции – симптом). Перечисляются последствия ликвидации симптома, и психотерапевт рекомендует семье продолжать разрешать свою дилемму через симптом. Например, в семье, где обозначившейся проблемой было противоправное поведение сына-подростка, психотерапевт определил, что это поведение совпало с началом у отца нового бизнеса и его длительными отлучками из дома в связи с этим. Оно также совпало с уходом из дома старших детей в связи с поступлением в колледж или вступлением в брак. По этой причине мать и сын-подросток надолго оставались одни в доме, в результате чего у них развилась непомерно сильная привязанность друг к другу. Мать, которая ожидала, что после того, как дети вырастут, у нее появится возможность пожить вместе с мужем в свое удовольствие, была горько разочарована и обратилась к сыну за утешением. Она была убеждена, что хорошая жена никогда не жалуется мужу, и гордилась тем, что в течение многих лет оберегала его от проблем, связанных с воспитанием детей.

Сын, на которого удрученность матери производила чрезвычайно сильное впечатление, решил облегчить ее переживания, находясь все время рядом с ней. Когда же этот груз стал ему не по силам, он начал совершать противоправные действия. Вначале мать сама пыталась заниматься проблемами сына, но когда они возросли до такой степени, что ей одной это стало не под силу, она вынуждена была обратиться к мужу. Муж отреагировал тем, что примчался с работы домой и сурово отчитал сына, который на время исправился, пока с наступлением нового цикла все не повторилось.

Психотерапевт сказал семье, что в настоящее время сыну, по-видимому, необходимо было продолжать так себя вести, поскольку это был его способ возвращать отца домой к своей матери. Сама мать не могла себе этого позволить, поскольку ей казалось, что это будет изменой по отношению к ее роли хорошей жены. Отец также не мог этого сделать по своей воле, поскольку эмоционально он не был так тесно связан со своей женой, как сын, и не мог чувствовать, когда она страдает от одиночества. Поскольку родители не были в состоянии разрешить проблему своих супружеских отношений, сыну, по всей видимости, необходимо было продолжать делать это за них при помощи вызывающего поведения.

Разумеется, это было неприемлемо для каждого из членов семьи. Мать воскликнула: "Это просто смешно! Почему наш сын должен постоянно иметь неприятности ради спасения нашего брака?" Отец ответил: "Я определенно не нуждаюсь в том, чтобы мой сын заботился о моей жене вместо меня". А сын с большим чувством заявил: "Пусть они сами решают свои проблемы. Почему они втягивают в это меня?" Когда семья восстает против предписания психотерапевта, начиная его критически обсуждать или отказываясь следовать ему, это и есть желаемая реакция на парадоксальное вмешательство; общеизвестная как "отступление". Она говорит о том, что члены семьи начали критически относиться к тому, что делают в отношении данной проблемы. По мере того, как психотерапевт продолжает обсуждать дилемму семьи и обрисовывать ей последствия изменения, посылки, исходя из которых действуют члены семьи, продолжают изменяться. Им становится все труднее держаться своей исходной посылки о том, что сын эмоционально неуравновешен и нуждается в психиатрическом лечении и, в конечном итоге, держаться за свое решение проблемы, заключающееся в том, чтобы изменить поведение сына, ничего не меняя в своем собственном. Каждое парадоксальное сообщение содержит с себе подразумеваемую альтернативу, обращенную в направлении изменения. В вышеприведенном сообщении подразумеваемая альтернатива для матери – это иной способ возвращать отца домой, когда она в нем нуждается, а для отца – проявлять большую чуткость в отношении эмоциональных запросов своей жены.

Этот подход к использованию парадокса отличается от того, что обычно используется в индивидуальной психотерапии, где вмешательства в первую очередь нацелены на изменение какого-то особого поведения, а вовсе не изменение системных операций или посылок, управляющих поведением. Предписывается только симптом. Например, заике можно сказать, чтобы он начинал преднамеренно заикаться в определенных случаях и при определенных обстоятельствах. Данное "преднамеренное усилие", согласно описанию Франкла, передает симптом под сознательный контроль пациента. Симптом не связывается ни с каким иным отношением в более масштабной системе и изменение восприятия не является целью.

Разработка парадокса

В разработке системного парадокса выделяются три главных этапа: переопределение, предписание и сдерживание.

Переопределение

Прежде чем психотерапевт сможет предписать симптом и систему, их необходимо положительно переопределить. Хороший врач не предписывает плохое лекарство. Каждый поступок переопределяется как любящий жест, служащий сохранению стабильности в семье. Например, злость может быть переопределена как сильная любовь, страдание – как самопожертвование, дистанцирование – как способ увеличения близости.

В тех случаях, когда совершаются насилие, самоубийство, кровосмешение или незаконные деяния, положительно определяется мотивация, стоящая за такими поступками, а не сами поступки. Например, в неполной семье, в которой недавно умерла бабушка со стороны матери, 17-летний сын (единственный ребенок) стал совершенно непокорен и физически груб со своей матерью. Психотерапевт выдвинула гипотезу, что поведение сына было связано с горем матери, которое она не проявляла открыто и не делилась им с сыном. Вместо этого она уходила в свою комнату и долгое время пребывала в скорбном молчании.

Психотерапевт определила мотивацию, стоящую за грубостью сына так, как она была ей подсказана главным героем пьесы "Лилиом". Каждый раз, когда Лилиом видел тех, кого он любил, страдающими и беспомощными, в нем пробуждалась жажда насилия и он наносил им побои. Как и Лилиом, сын пытался уменьшить печаль матери, затевая с ней скандал, доходивший до драки. Психотерапевт рекомендовала ему и дальше проявлять участие к матери, но каким-то иным образом, так чтобы мать могла оценить это по достоинству. Поскольку он писал песни для рок-группы, то каждый раз, когда он видел, что мать грустит, он садился и писал песню, которая, как ему казалось, выражала ее чувства, и затем пел ей эту песню – или же они пели ее вместе. Это предписание дало возможность матери и сыну переживать горе вместе и рассеять молчаливую напряженность, которая приводила к насилию.

Предписание

Определенные положительно, как служащие один другому, предписываются и симптом и система. То, в каких словах изложено предписание, имеет крайне важное значение. Оно должно быть кратким, сжатым и неприемлемым для семьи. Если оно приемлемо, то отступления не произойдет. Для того чтобы выглядеть искренним, а ни в коем случае не саркастичным и неуважительным, психотерапевту необходимо располагать убедительным доводом в пользу такого предписания, то есть таким, какой ему самому представляется веским и обоснованным. Психотерапевт должен излагать его с видом полнейшей убежденности, а в дальнейшим ни на йоту не отступать ни от этой формулировки, ни от ее обоснования, несмотря на все попытки семьи доказать ее несостоятельность. Наблюдая за реакцией семьи, психотерапевт определяет место каждого отдельного взаимодействия в концептуальных рамках предписания (Пример этого приведен в разделе "Привлечение подсистемы братьев и сестер" главы 5.)

Общая ошибка, допускаемая новичками, состоит в стремлении формулировать пространные и сложные сообщения, в которых симптом не связан ни с каким конкретным взаимодействием в системе. Другая общая ошибка – предписывать каждое поведение отдельно, не соединяя их между собой, например: "Сара, тебе следует и дальше испытывать головную боль; мать, вам следует по-прежнему о них беспокоиться; отец, вам нужно и дальше оставаться в стороне; Джон, тебе нужно продолжать плохо учиться". Психотерапевтический удар здесь отсутствует, поскольку поведение членов семьи не связано между собой через выполняемую им функцию.

Сдерживание

Если психотерапевт хочет быть последовательным на двух вышеописанных этапах, то ему следует сдерживать семью каждый раз, когда в ней будут проявляться признаки изменения. Если симптом действительно является существенным элементом в функционировании системы, а психотерапевт считается с этой системой, то ему следует проявлять беспокойство лишь тогда, когда этот симптом начинает исчезать.

Если семья настойчиво требует изменения, то следовать далее психотерапевту необходимо с большой осторожностью и осмотрительностью. В зависимости от конкретных обстоятельств психотерапевт может запланировать незначительное изменение в условиях постоянного и пристального наблюдения. Семье говорится, что это осуществляется для того, чтобы проверить их терпимость к изменению. Столь же осторожная позиция сохраняется на протяжении всего курса терапии, при этом психотерапевт более тревожится, чем радуется по поводу происходящего прогресса.

Если семья проявляет признаки возврата к своему прежнему поведению после того, как запланированное изменение проведено, психотерапевт может упрекнуть себя в том, что поддался влиянию семьи вопреки своему собственному мнению. (В следующих главах приводится множество примеров того, как применяется эта методика.)

Реверсирование на основе согласия и противодействия

Реверсирование – это вмешательство, в ходе которого психотерапевт указывает одному из членов семьи изменить на противоположную свою позицию или поведение по отношению к какому-то критическому вопросу в надежде на то, что это породит парадоксальную реакцию другого члена семьи. Реверсирование основано одновременно и на противодействии, и на согласии. Оно требует осознанного содействия того члена семьи, который постоянно получает инструкции от психотерапевта и противодействие того члена семьи, в отношении которого этот инструктаж возымел свое действие. Мюррэй Боуэн развил метод реверсирования при обучении отдельных членов семьи отделять себя от семьи, в которой они воспитывались. Примером этого может быть указания мужчине, который проявляет чрезмерную заботу о родителях, идти домой и впредь не проявлять никакой заботы о них – отказаться быть опорой семьи, а самому на нее опереться; стать самому беспомощным вместо того, чтобы оказывать помощь другим; быть пациентом, а не доктором.

Реверсирование может использоваться при работе с семьями, супружескими парами или отдельными индивидами. Наиболее эффективными оно будет, когда взаимосогласующиеся позиции в повторном цикле взаимодействия просматриваются совершенно ясно и психотерапевт может побудить хотя бы одного человека в этом цикле изменить свою позицию на противоположную. Остальные участники этого цикла могут не присутствовать или даже вообще не принимать участия в данном курсе терапии.

Реверсирования наиболее всего подходят для работы с индивидами, которые живут одни и не имеют системы семьи, которая могла бы быть привлечена к такому сеансу психотерапии. Обозначившаяся проблема таких людей, как правило, возникает из-за того, что они занимают какую-то жесткую позицию в отношении какой-либо жизненной ситуации, которая только увеличивает проблему, а вовсе ее не разрешает. Их можно научить тому, как изменить эту ситуацию путем занятия иной позиции.

Если члены семьи отказываются проходить курс психотерапии – один из супругов отвергает супружескую психотерапию или проблемный ребенок не является на семейные сеансы, – то присутствующим членам семьи можно дать указания, как коренным образом изменить данную ситуацию путем изменения своего поведения дома на полностью противоположное. Когда же к курсу терапии возможно привлечь всех членов семьи, то те их них, кто является объектом данного реверсирования, не должны присутствовать на сессии, поскольку весь успех зависит от того, насколько удается застать врасплох этих людей, и от их стихийной реакции на неожиданное изменение в позиции других.

При планировании и проведении реверсирований имеется три этапа: побуждение, поддержка и пересмотр условий.

Побуждение

Эффективность реверсирований в большой мере зависит от умения психотерапевта побудить члена семьи к тому, чтобы он изменил на противоположную свою позицию в отношении отравляющего ему жизнь вопроса. Психотерапевт должен убедить этого члена семьи в том, что то, что он считает своим "подлинным поведением", на самом деле программируется другими и служит потребностям более масштабной системы. Сделать это бывает довольно трудно, поскольку большинство людей бывают склонны считать себя свободными, действующими на основе собственного независимого выбора и не рассматривают свое поведение как определяемое другими. Они всегда будут думать, что психотерапевт просит их отказаться от своих руководящих функций или дать возможность другим членам семьи "поступать как им заблагорассудится".

Люди не могут изменить свое привычное поведение, не испытывая при этом некую начальную неловкость и сомнения. Поскольку в запланированном поведении присутствует некоторый элемент театральности, то оно вначале переживается как чуждое и неестественное. Иногда люди отрицательно реагируют на предложение преднамеренно вести себя иначе, отвечая: "Я не хочу быть актером" или что "Это было бы нечестно". Один из способов противодействия такому сопротивлению – указать им на то, что в преднамеренном выборе иной роли не меньше подлинности, чем в продолжении исполнения той роли, что была им навязана системой семьи. Та роль, в которую они были втиснуты в своей семье, не более эндемична их "подлинной природе" или "истинной личности", чем новая роль, которую они, может быть, решатся сыграть.

При подготовке людей к выполнению реверсирований рекомендуется также заблаговременно начать им внушать, что эти задачи будут чрезвычайно трудны, что в начале они будут чувствовать себя сковано и неестественно и что это неизбежно будет вызывать чувство беспокойства как в них самих, так и других людях.

Часто возникает вопрос, почему для изменения своих обстоятельств человеку необходимо впасть в иную крайность, вместо того чтобы занять какую-то промежуточную позицию. Ответ заключается в том, что система семьи настолько могущественна, что редко реагирует на половинчатые меры. Для того чтобы нарушить равновесие эмоциональной системы, необходимо предпринять самые решительные действия.

Поддержка

После того как удалось добиться начального содействия данного человека, психотерапевту предстоит – обеспечить ему постоянную поддержку перед лицом могучей системы, которая неуклонно стремится противодействовать любому движению в противоположном направлении. Порой удается добиться незамедлительных результатов, новых или обнадеживающих реакций от других членов семьи, но чаще всего семья начинает еще сильнее стремиться восстановить старый порядок. Психотерапевту следует предвидеть такую реакцию по отношению к человеку, находящемуся под его опекой и руководством, чтобы не дать ему утратить свою решимость, когда семья не будет реагировать желаемым образом. Первым его побуждением будет все бросить, заявляя: "Что бы я ни делал, толку от этого никакого" или: "Я устал играть какую-то роль".

В таких случаях психотерапевту предпочтительнее вернуться к парадоксальному вмешательству, объясняя отказ от дальнейших действий тем, что это служит интересам программы других и предписывая его например так: "Вы, должно быть, получаете послания от мужа о том, что ему необходимо, чтобы вы продолжали впадать в ярость. Если бы вы это прекратили, ему, возможно, потребовалось бы в соприкоснуться со своими собственными чувствами, а это могло бы быть для него невыносимо. Я с пониманием отношусь к вашему желанию по-прежнему его оберегать, выражая за него всю его злость". Для большинства людей бывает невыносима мысль о том, что их поведение кем-то программируется, чтобы служить секретным замыслам других людей.

Пересмотр отношений

Если человеку все же удалось изменить свою жесткую позицию на обратную и сохранить ее на какое время, то необходимо будет выработать и новые взаимоотношения, основанные на этой позиции. Помимо того, что человеку придется иметь дело с реакцией других на этот сдвиг, он может изумиться и своим собственным реакциям. Таковыми иногда могут быть острые чувства, возникшие благодаря новой перспективе или тому, что принято называть "озарением" ("insight"), причиной которому явилась измененная позиция. Одна мать, после того как в ее отношениях с дочерью произошли явные положительные перемены, испытала сильнейшие угрызения совести от осознания, "мимо чего мы прошли в течение всех этих лет". В другом случае дочь впервые испытала сильнейший гнев отношению к своей семье, когда она отошла от позиции исполнения родительских обязанностей и осознала, что ей никогда не было дозволено быть ребенком. Человек не в состоянии ясно видеть позицию, в которой пребывал ранее, прежде чем он ее покинет.

Временами человек может переживать чувство утраты в результате отказа от каких бы то ни было выгод, предоставляемых старой позицией. Например, тот, кто улаживал разногласия между другими членами семьи, может утратить ощущение собственной значимости, отказавшись от роли семейного миротворца; проблемному ребенку может недоставать того восторга, который он испытывал, будучи главным объектом внимания всей семьи; жена может испытать скуку оттого, что перестала ссориться со своим мужем. Хотя и невозможно предвидеть, какова будет реакция на изменение каждого из людей, психотерапевту следует быть готовым как к отрицательным, так и к положительным реакциям, и помогать своему клиенту оговаривать взаимоотношения на различных условиях.

Ниже приводятся несколько примеров реверсирования, которые были с успехом применены по отношению к семье, супружеской чете и индивидууму.

Семья

В этой семье с первого же сеанса стало ясно, что неуспеваемость 13-летнего сына является бунтом против повышенных ожиданий и постоянного нажима со стороны родителей. Психотерапевт решила встретиться отдельно с каждым из родителей, считая их хорошими кандидатами на реверсирование по следующим причинам: повторяющийся цикл взаимодействий, поддерживавший проблему, был прост и предельно ясен; родители гордились образованностью, умом и самодостаточностью; между ними не было явных разногласий, которые могли бы помешать объединению их усилий в целях воздействия на сына.

Прежде чем приступить к своим наставлениям, психотерапевт сказала, что никогда не стала бы предлагать данный подход родителям, не обладающим такой же образованностью и тонкостью ума, как они. Она определили проблему как напряженную борьбу, в которой их сын брал вверх, и проинструктировала их, как "применить реверсивную психологию" на их сыне, чтобы одержать победу в этой борьбе. Вместо того, чтобы постоянно подчеркивать значение ответственности, зрелости, достижения и полной реализации своего потенциала, им необходимо каким-то образом предлагать ему сдерживать свои усилия, задержаться в развитии и не думать ни о каких достижениях. Родители поняли идею, лежащую в основе этих наставлений. Они вернулись домой и сказали сыну, что они долго думали о сложившихся обстоятельствах и пришли к выводу, что не будет ничего страшного, если он провалится на экзаменах и останется на второй год, поскольку в наше время дети и без того растут очень быстро. Чем дольше он будет оставаться ребенком, тем лучше, поскольку в этом случае он мог бы оставаться рядом с семьей, и если ему придется ходить в летнюю школу, то, по крайней мере, они будут знать, что он в безопасном месте, а не с отчаянными мальчишками в лагере.

Сначала сын отнесся к этому с подозрением и недоверием, но поскольку родители упорно держались своей позиции отказа от всяких стремлений, он быстро догнал свой класс, чтобы не остаться на лето с родителями.

Этим же летом родители позвонили и записались на курс супружеской психотерапии. Не имея больше необходимости сосредоточивать все свое внимание на поведении сына, они впервые обратили внимание на некоторый разлад, возникший между ними самими. Эти проблемы проявились лишь тогда, когда проблемы, связанные с их сыном, стали не столь остры.

Супружеские пары

Реверсирование можно успешно чередовать либо с прямыми, либо с парадоксальными вмешательствами. В приводимом ниже случае, с Ольгой Сильверштейн в качестве психотерапевта и мною в качестве консультанта, реверсирование было использовано для увеличения отступления при парадоксальном вмешательстве.

Данная супружеская чета была втянула скорее в отношения детей-родителей, а не мужа-жены. Жена играла роль дочери-правонарушительницы: допоздна засиживалась в барах, ходила на какие-то дикие вечеринки, курила марихуану, пила с другими мужчинами. Муж играл взаимосогласующуюся роль отчаявшегося родителя, пытающегося ее исправить. Он дожидался ее на крыльце дома, читал ей нотации и целыми днями звонил, выясняя, где она находится. Он также покупал ей всю одежду, давал деньги на карманные расходы и обращался с ней как с ребенком. Он жаловался на то, что она безответственная и незрелая, в то время как жена жаловалась, что с мужем ей скучно и неинтересно.

Начальное парадоксальное вмешательство определило поведение каждого как служащее другому и предписало его же. Жене было сказано продолжать вести себя как подросток и позволять мужу проявлять о ней родительскую заботу, поскольку она чувствовала, что ее мужу прежде всего нужна была маленькая девочка, о которой он мог бы заботиться, а потом уже жена. Мужу было сказано, что ему следует продолжать относиться к жене, как отец к дочери, поскольку он чувствовал, что для нее было бы ужасно вырасти и самой нести за себя ответственность.

Реакцией супругов на это предписание был возмущенный отказ, и они потребовали у психотерапевта изменить ситуацию. В конце концов психотерапевт согласилась это сделать, но при условии, что супруги будут безоговорочно выполнять все ее указания, на что они согласились. Эти указания были даны каждому в отдельности.

Мужу было сказано, что если он действительно хочет, чтобы его жена "выросла", как он сам об этом заявил, то ему надлежит стать абсолютно непредсказуемым, реагируя совершенно противоположным образом, чем раньше. Вместо того, чтобы дожидаться по ночам ее возвращения, он должен притворяться спящим, когда она входит в дом. Терапевт предложила ему оставить супруге легкую закуску с запиской: "Дорогая, я подумал, что ты могла проголодаться. Я пошел спать. Спокойной ночи". Если жена включит свет и начнет греметь мебелью, чтобы его разбудить, он должен приоткрыть один глаз, кивнуть ей спросонья и пробормотать: "А, это ты, дорогая", – после чего повернуться на другой бок и опять уснуть. Он не должен был звонить ей в течение дня, и вместо того, чтобы ругать ее друзей, предложить ей видеться с ними почаще, поскольку ему придется работать в офисе допоздна.

Первое время жена в ответ на безучастность мужа к ее коленцам стала выкидывать их еще чаще. Психотерапевт, предвидевшая все это, еще раз проинструктировала мужа, чтобы он сохранял свою позицию вопреки всем ее стараниям. Поскольку ему это удавалось, жена начала постепенно находить своего мужа более интересным, начала расспрашивать его о том, чем он занимается в настоящее время. Она стала чаще оставаться дома, а вечерами приглашала его пойти вместе с ней.

В то время, как муж получал наставления брать на себя меньше ответственности за поведение жены, ей были даны указания возложить на себя больше обязанностей по отношению к мужу: если она действительно хочет, чтобы ее муж перестал выступать в роли заботливого родителя, то она должна подавить его своей материнской заботой. К тому же это заставит его испробовать вкус собственного "лекарства". Она должна много раз за день звонить ему в офис, проявлять крайнее беспокойство по поводу всех его отлучек и быть чрезвычайно озабоченной его настроением и самочувствием.

Муж, узнав в этом шарж на свое собственное поведение, реагировал некой смесью удивления и раздражения. Каждый в душе был в восторге от реакции супруга на смену роли, докладывая психотерапевту: "Вы бы только видели выражение ее лица, когда я сказал, что не знаю, в котором часу вернусь домой". Или: "Он не знал, что делать, когда я в пятый раз позвонила к нему в офис".

Всего через несколько месяцев жена с гордостью сообщила, что нашла работу и открыла свой собственный счет в банке. Хотя и не без некоторого волнения, муж принял ее заявление о "достижении совершеннолетия", и их отношения из дети-родители переросли в отношения муж-жена.

Индивид

В приведенном ниже случае в качестве основного метода лечения было применено реверсирование в расширенной семье, поскольку проявляющийся симптом депрессии рассматривался как непосредственно связанный с семьей, в которой воспитывалась клиентка. Эта одинокая женщина, которой было уже за тридцать, хотя и жила отдельно, по-прежнему продолжала нести на себе эмоциональную ответственность за свою мать и сестру, которые жили вместе и постоянно конфликтовали. Клиентка была самой старшей дочерью в семье и с самого раннего детства несла на себе родительские обязанности, но после смерти отца пятью годами ранее мать и сестра увеличили свои притязания на нее. От нее ждали, что она будет не только решать все их жизненные проблемы, но и выступать в роли посредника в их многочисленных стычках. Клиентка стала заботиться о них с ее большим усердием, но никогда не могла им угодить, поскольку они всегда считали, что она делает для них недостаточно. В результате у нее всегда оставалось чувство вины, и она уходила от них с ощущением обиды и злости. Мать и сестра, чувствуя себя брошенными, с еще большим напором заявляли свои притязания, и весь цикл повторялся сначала.

Психотерапевт определил депрессию этой женщины как результат исполнения совершенно невозможной для нее роли матери по отношению к своей матери и сестре, вместо того чтобы самой быть им дочерью и сестрой. Она получила указание осуществить реверсирование этого положения, проявляя беспомощность, притязательность и ребячливость. Когда бы ее мать ни позвонила, чтобы пожаловаться на то, что о ней никто не думает, ей самой следовало заговорить о своих проблемах и просить содействия. Когда мать и сестра звонили ей и требовали, чтобы она приезжала их мирить, ей были даны указания либо незаметно уходить, когда они начинают ссориться, либо, если это было невозможно, отвлекать их внимание еще более острой проблемой, чем их собственная.

Она выполнила эту задачу следующим образом: в День Благодарения, когда ее мать и сестра затеяли свою обычную кухонную свару сразу же после того, как гости уселись за стол, она изобразила обморок прямо посреди кухни. Мать и дочь бросились к ней на помощь и настолько увлеклись заботой о ней, что совершенно забыли о своей ссоре. До конца дня ей была обеспечена роль примадонны, а мать и сестра сбились с ног, чтобы только ей угодить, и бросались выполнять любой ее каприз.

В другом случае она просто оставила их вдвоем, сказав на прощание: "Эта семья совершенно безнадежна", – из-за чего им пришлось горячо убеждать ее, что надежда еще есть.

По мере изменения роли она все чаще пожинала плоды своих действий. "Я чувствую, что сейчас контролирую ситуацию, уже не она управляет мной, а я ею. Это большое облегчение, а к тому же и весьма занятно". Она все чаще отказывалась быть посредником между матерью и сестрой, и их отношения заметно улучшились. Сестра, в конце концов нашла работу и стала жить отдельно. Это оказалось выше того, что клиентка могла вынести, и она начала жаловаться, что чувствует себя потерянной и одинокой: "Мне не нравилось быть в роли родителя и я рада, что избавилась от этого, но сейчас я просто не знаю, кто я такая. Раньше, по крайней мере, я чувствовала себя важной и нужной". Существует некоторое заблуждение, состоящее в ожидании того, что все в жизни встанет на свои места, стоит человеку изменить свою позицию в семье, где он воспитывался. Зачастую же случается, что изменение оказывается благом, замешанным на чувстве растерянности и дезориентации. В душе остается некий вакуум, который раньше заполнялся постоянными заботами, связанными с семьей.

Эта молодая женщина, как только с нее свалилась всепоглощающая забота о матери и сестре, вдруг с горечью осознала, что у нее нет собственной семьи, которой она могла бы себя посвятить. Следующий этап данного курса психотерапии заключался в том, чтобы преодолеть начавшую у нее развиваться тенденцию к замкнутости и вовлечь ее в более активную общественную жизнь. Реверсирование было первой необходимой стадией этого процесса. Последующий курс, продолжавшийся в течение трех лет, закончился ее счастливым замужеством.


Назад



[an error occurred while processing this directive]